Нестандартная клятва Гиппократа.

Наша система здравоохранения — парадокс бытия. Хотя на первый взгляд
она вроде устроена логично и правильно./
Когда россиянин заболевает, он обращается к врачу. Если врач трудится в государственном медучреждении, он должен оказать россиянину медицинскую помощь, которая определена в утвержденном Минздравом стандарте лечения данного заболевания. Про это даже есть специальная статья 37 Федерального закона N323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»: «Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи».
Точно также — по стандартам — функционируют государственные системы здравоохранения и в западных странах.
Разница только в одном. В западных странах эти стандарты есть, они приняты. А у нас их нет.
Вернее, практически нет. Потому что немножко стандартов у нас все-таки есть. Перед майскими праздниками Счетная палата подводила итоги проверки региональных программ модернизации здравоохранения за 2011-2013 годы. Так вот, по ее данным, на сегодня стандартизовано 17% всех заболеваний, требующих госпитализации.
Соответственно, 83% тяжелых заболеваний лечатся как бы приблизительно.
«Нет стандартов медпомощи при инфаркте миокарда, аппендиците, перитоните, ортопедических заболеваниях, требующих эндопротезирования суставов, и многих других».
В реальности это значит, если вас забирает «скорая» с инфарктом и привозит в больницу, то там с вами могут делать в общем-то что угодно.
Если вам повезло и вы попали в хорошее кардиоотделение, вы получите то, что необходимо. А в плохом вам что-то не то вколют, не то вольют и не возьмут какой-то анализ, который покажется врачам второстепенным. Вас будут лечить не строго как положено по стандарту, а приблизительно к тому, что обычно делается в вашем случае.
Стандарта-то нет. А на нет — и суда нет.
Минувшей осенью глава Минздрава Вероника Скворцова, выступая по радио, говорила про эту проблему: мол, да, стандартов медпомощи пока внедрено очень мало, но сейчас они активно разрабатываются с участием крупнейших специалистов, экспертов, идут обсуждения. Короче, мы над этим работаем.
Прошло полгода, но результат как-то не радует. В ХХI веке уже хочется чего-то более надежного, чем приблизительное лечение 83% тяжелых заболеваний.
У России, конечно, особый путь. Но не настолько же он особый, что мы даже стандарты медпомощи не можем позаимствовать у западных стран?
Зачем Минздраву годами их разрабатывать, если они все уже есть, готовые?
У россиян другие болезни, что ли? Кровь другая? Организм устроен иначе? Нет, все такое же. Как немцы лечат, израильтяне, скандинавы, так и нам надо лечить. Чего мудрить-то, экспертов каких-то тасовать да деньги тратить на разработку того, что давным-давно разработано?
По данным Счетной палаты, кстати, на разработку стандартов медпомощи за два последних года потрачено 290 млрд руб.
290 млрд руб. — на изобретение велосипеда.
Что касается больных людей, то их тем временем не столько лечат, сколько
калечат. Причем в разных регионах по-разному. Где-то банально и тупо, а
где-то — с изюминкой, изобретательно. Потому что хотя у нас нет
стандартов, но есть тарифы на лечение тех или иных заболеваний, и эти
тарифы, по оценкам аудиторов, «в сопоставимых регионах отличаются в разы».
В Костромской области, например, лечение больного с инфарктом миокарда стоит 25,5 тыс. руб., а в Калужской области — более 61 тыс. руб. В Республике Башкортостан тариф на рак бронха и легкого 39,5 тыс. руб., а в Удмуртской Республике — 139,8 тыс. руб.
На самом же деле, если лечить как положено, инфаркт не вылечить ни за 25 тыс., ни за 61. Так же как рак бронха и легкого не вылечить ни за 39 тыс., ни за 139.
Астрономическая разница тарифов на лечение одних и тех же заболеваний — это даже не парадокс нашей системы здравоохранения. Это просто откровенный обман.
Юлия Калинина
Источник: mk.ru

Tags:

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос