Независимая, но больная нация

/Чем нас лечат? Нас лечат всем импортным. Ну или почти всем./
Медицинское оборудование для больниц и поликлиник закупается за рубежом — это известный всем факт.
Почему оно там закупается — тоже ни для кого не секрет. Потому что оно лучше нашего и потому что дороже.
Высокое качество выгодно врачам и пациентам. А высокая цена выгодна чиновникам. С каждой закупки они что-то кладут в карман. Чем дороже закупка, тем больше кладут. К тому же с иностранцами они могут еще и завышать цену на покупаемое оборудование, что и было проделано, в частности, в знаменитом «деле томографов» — их завысили в пять раз.
Ну а российские производители в медицинской сфере отодвинуты от бюджетной кормушки. Их продукция — недорогая и некачественная — не нужна ни врачам, ни пациентам, ни чиновникам. Поэтому они вянут и горюют. Но на помощь спешит Минпром.
Сейчас там готовится постановление правительства о запрете на госзакупки импортных томографов, маммографов, ангиографов, рентгеновских аппаратов, стоматологического оборудования, инфузоматов, катетеров и много чего еще. Шприцы тоже в списке. С иглами, разумеется.
В августе это постановление должно вступить в действие, и тогда соответствующее оборудование можно будет покупать, только если оно произведено в России, Беларуси или Казахстане.
Медики пока не верят, что это случится. Для них это нонсенс. Об отечественной технике, включая шприцы, они отзываются крайне скептически. Грубая, постоянно ломается, не дает того результата, какой ожидается. Но публично на эту тему не выступают. Боятся.
Боятся, потому что ограничения на госзакупки импортной техники идут в русле борьбы за геополитическую безопасность: мы должны лечиться своим оборудованием, чтоб не зависеть от Запада, потому что мало ли куда могут распространиться санкции. Но при этом все понимают, конечно, что безопасность государства тут ни при чем. Решения принимаются в интересах бизнеса, обтяпывающего свои делишки. Забота о безопасности для них прикрытие. Потому что никакому государству не нужна такая безопасность, которая оборачивается опасностью для каждого его гражданина. А именно этим все и обернется, поскольку отечественная медтехника отличается от импортной, как «Жигули» от «Вольво».
Но не Минпром будет плакать, когда ребенку с высоченной температурой пятый раз попытаются сделать рентген легких, и ничего опять не получится, потому что «такой, к сожалению, аппарат». Плакать будет ребенок и его родители. И врачи тоже будут плакать. От бессилия. Могли бы помочь, если б было надежное оборудование. Да только нельзя его иметь, запрещено по закону.
Перспектива, в общем, печальная. И сопротивляться ей бесполезно. Да никто и не собирается. Надо на крест — пойдем.
Но хотелось бы понимать, какой в этом высокий государственный смысл? Что от этого улучшится для нации и для страны?
Потому что смысла такого вообще-то не видно.
Из-за того что в больницах и поликлиниках станет меньше импортного оборудования, медикам будет сложнее работать. Они не смогут лечить людей лучше, чем лечили раньше.
Отечественная медицинская техника не станет более качественной из-за того, что исчезнет конкуренция, — наоборот, ухудшится.
Чиновники не станут честными. Бюджетные деньги будут разворовываться так же, как прежде.
Как нация, мы станем менее зависимыми от Запада, но более больными, потому что больше будет осложнений и меньше успешных излечений.
И еще будет больше страданий. И боли — физической и душевной. Как будто сейчас ее мало.
Зачем?
Неизвестно. Ответа нет. Чтоб не задавали вопросов. Вот, наверно, зачем.
Юлия Калинина
Источник: mk.ru

Tags:

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос