Чиновники, хватит наживаться, верните хирургов.

Врач, спасший десятки жизней екатеринбуржцев, сегодня силится поставить
запятую в фразе «лечить нельзя экономить». Пока для муниципальной
медицины города выходит: «Экономить, нельзя лечить». Хирург уверен, что
подобный подход надо немедленно менять, не дожидаясь катастрофы. Но
успеем ли мы это сделать?/
Михаил Эккельман, врач-хирург приемного отделения и отделения реанимации Городской травматологической больницы №36:
Ликвидация больницы скорой медицинской помощи привела к тому, что поток больных хлынул в пять уцелевших муниципальных клиник. В результате 90–95% проводимых в них хирургических операций являются неотложными. Это дало целый букет негативных последствий.
Первое из них — стремительная коммерциализация медицины. Многие пациенты не могут месяцами ждать бесплатной плановой операции и обращаются в частные клиники. Что повышает доходы не только собственников таких бизнесов, но и доходы аффилированных с ними руководителей муниципального здравоохранения.
Что касается жителей Екатеринбурга, которые не могут себе позволить лечение у частников, им приходится тяжело. Например, человек поступает с приступом желчнокаменной болезни. Ему снимают острую боль при помощи капельницы, затем отправляют домой. Еще один приступ — еще раз под капельницу. И так до тех пор, пока состояние больного не начнет угрожать его жизни. Тогда пациента отправят на операцию и, возможно, успеют спасти.
Этой ситуации можно было бы избежать, если бы руководство системы здравоохранения всерьез волновали проблемы людей. Но чиновники, к сожалению, заинтересованы преимущественно в «правильной» отчетности. Понятно, что для красивой статистики вал неотложных операций важнее, нежели сотня сложных плановых вмешательств.
Другое дело, что интересы муниципальных служащих здесь вступают в прямой конфликт с интересами горожан. Первых интересует минимизация затрат и высокие количественные показатели, вторые хотят прожить долгую и здоровую жизнь. Вне зависимости от того, насколько сложным может оказаться заболевание и в какую сумму обойдется операция.
Еще недавно аналогичного мнения придерживались все три екатеринбургские хирургические школы. Разница между последователями профессоров Ходакова, Козлова и Прудкова заключалась в подходе к врачебным вмешательствам и послеоперационному ведению больных.
Школа Ходакова, принадлежностью к которой я горжусь, делала упор на максимально быстром возвращении прооперированных больных к комфортной жизни. В школе Прудкова же полагали, будто главное — это предотвратить летальный исход. А сколько времени после этого пациенту придется провести на больничной койке, не так уж важно. Под каждое решение есть свои обоснования, на которых защищаются диссертации, но именно конкуренция разных подходов — это единственный путь к развитию. От нее в конечном счете выигрывают и врачи, и пациенты.
К сожалению, за последние годы школы Козлова и Ходакова были разгромлены. Прудков возглавил городское здравоохранение и воспользовался административным ресурсом, чтобы разобраться со своими оппонентами. Профессоров Козлова и Ходакова фактически вытеснили из серьезной практической и научной работы, оставив их последователей без объединяющей научной силы и единого информационного пространства. Что касается практикующих хирургов, то многих «ушли» из профессии либо выдавили в периферийные больницы.
Формально доктора остались трудоустроенными, но на практике их отсекли и от соответствующего оборудования, и от потока пациентов. Поэтому теперь тяжелые больные нередко остаются без квалифицированной помощи и попросту умирают.
Сейчас на коне остались только сторонники Прудкова, чья гегемония поддерживается всей мощью административного ресурса. Но ведь эта монополия и врачам уцелевшей школы вредна. Отсутствие конкуренции всегда ведет к застою и последующей деградации. И это именно то, что мы сейчас наблюдаем в хирургии Екатеринбурга. Точка невозвращения еще не пройдена, но катастрофически близка.
Возникает закономерный вопрос: что делать? Я
полагаю, прежде всего следует исправить искусственно созданный перекос. Воссоздать хирургические школы, которые всегда строились вокруг кафедр нашей медицинской академии. Профессоров Козлова и Ходакова вернуть в науку, а особенно —в практику, а их последователей допустить до продуктивной работы. Важно также лишить муниципалитет возможности административно давить на кафедры. Каждую попытку необоснованного вмешательства надо отслеживать и немедленно пресекать.
Затем заняться воссозданием системы подготовки кадров. Вытащить из «ссылки» представителей школ Козлова и Ходакова. Врачи высокого класса смогут учить специалистов среднего звена, а те в свою очередь передадут опыт и знания начинающим хирургам. И обязательно открыть обратно больницу скорой медицинской помощи и знаменитый гастроэнтерологический центр больницы №40, закрытый по приказу Прудкова. Это даст возможность прочим лечебным учреждениям уделять больше внимания плановым операциям.
Разумеется, чиновники от медицины будут сопротивляться, аргументируя свою позицию низкой рентабельностью и прочими доводами в том же духе. Но давайте уже определимся, что для нас важнее — деньги или человеческие жизни? Где мы с вами хотим поставить запятую во фразе «лечить нельзя экономить»?
Источник: 66.ru

Tags:

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…