Кто излечит нашу медицину?….

Вопрос, вынесенный в заголовок, вовсе не случаен, а, скорее, один из
очевидных промежуточных вариантов той вакханалии, которую в Минздраве
упорно величают «реформированием». Почему?/

*Много пишем. А что в уме?*

Статистика во всем мире бесспорно признана стратегической наукой. Не
зная, к примеру, точного количества своих жителей, ни одно правительство
не сможет правильно спланировать бюджет, оценить запасы пенсионных
фондов, предусмотреть расходы на оборону, образование, здравоохранение и
т.д. В конце-концов, чиновники не смогут даже приблизительно понять и
размер личных «откатов».

Россия в этом списке похоже «впереди планеты всей». Хотя бы потому, что
нашим статистам приходится выверять свои подсчеты дважды: в первый раз –
реальные и пугающие цифры, во второй – то, что следует докладывать
Президенту.

Доказательством сказанному могут служить регулярные бодрые заявления
чиновников о непрекращающемся улучшении здравоохранения, о снижении
роста хронических недугов, об уменьшении смертности и т.д. Это как раз
из раздела того, что желательно докладывать главе государства.

На деле, например, даже самый богатый и, казалось бы, благополучный
российский город – Москва стал своеобразный рекордсменом по смертности
своих жителей: лишь за этот неполный год, как свидетельствуют эксперты,
от различных заболеваний скончалось москвичей почти на 5% больше, чем в
году минувшем. Эту цифру, думается, на самый «верх» по понятным причинам
никто нести не намерен. (Лучше рассказать Президенту о том, сколько
новых пешеходных зон в столице открылось, сколько велосипедов для
ветеранов закуплено и сколько платных паркингов заработало).

Поэтому совершенно понятно, почему на недавнем Х чрезвычайном съезде
врачей медики больше говорили о стратегических данных. Причем, говорили
с тревогой и болью.

*Болеть нельзя лечиться*

Например, о том, что в 2016 году финансирование отечественной медицины
по сравнению с 2013 годом сократится аж на 20%! В деньгах это означает
потерю отраслью почти 600 млрд. рублей!

Не порадовала участников съезда и статистика кадровая: за последние два
года количество профессиональных медиков сократилось на 23 тысячи, а
число коек в стационарах – на 80 тысяч! Соответственно, растет и число
болеющих, и число умерших.

Поэтому у здравомыслящих наблюдателей возникают реальные вопросы: а
зачем стране вообще нужна статистика, которая, по большому счету,
работает «в стол»? Если правдивые данные сильных мира сего лишь
раздражают? Если приписки и прямое искажение фактов в медицине стало
делом обычным? Если стареть и болеть именно в России стало самой
страшной перспективой любого из нас?

Как много вопросов: дождемся ли ответов на них? И каких?

*Где мы были, мы не скажем. А что видели, покажем!*

Как утверждают «продвинутые» медики, статистику в их ведомствах
переписать проще простого.

Например, в уходящем году в России вдруг было отмечено резкое уменьшение
смертей от сердечно-сосудистых заболеваний. Многие «сердечники» воспряли
духом: наконец-то в Минздраве поняли, что сердечно-сосудистые
заболевания в мире по числу смертей всегда были лидерами и что-то стали
делать!

На самом деле, во многих регионах главврачи просто не забыли о том, что
Президент в прошлом году предложил считать 2015 год «годом борьбы с
сердечно-сосудистыми заболеваниями» и усиленно заскрипели перьями. Так в
отчетах резко сократилось число умерших от инфарктов. За чей счет?

Как считает известный ученый, профессор Павел Воробьев, делается это
просто: главврачам больниц мягко подсказывают, что в такой знаковый год
негоже расстраивать «верхи» печальной кардиологической статистикой и
тогда умершему, например, от аневризмы аорты записывают новый диагноз:
рак. Или пневмонию. Или еще что-то, с чем человеку не выжить. Бумага все
стерпит, ей ведь не больно …

Причем, правила этой нехитрой игры в «качество жизни» знают все: от
рядовых терапевтов до глав различных минздравовских департаментов. Будем
милосердны к дамам: например, вице-премьеру Ольге Голодец, или главе
самого Минздрава Веронике Скворцовой подобное, конечно, неведомо (как
это было неведомо и ее предшественнице Голиковой). Как, впрочем, и
многое другое … Что именно?

*Москва! Как много в этом слове …*

Наша столица в плане манипулирования цифрами в здравоохранении бесспорно
один из самых передовых городов страны. (На планете мы уже давно
обогнали всех – М.С.).

Например, как следует из выступления профессора Воробьева на Х
чрезвычайном съезде врачей, стали понятны некоторые «шалости» столичных
генералов от медицины.

Например, один из негласных приемов: «неотложка» не везет в стационар
больного с сердечно-сосудистым заболеванием (инфарктом, например), если
с момента приступа … прошли сутки. Не помер сразу? Молодец! Пей таблетки
на дому и чаще молись! Зато в статотчетах одной «неприятной» записью
станет меньше.

Недобросовестные кардиологи любят «поиграть» и в «стентирование». Это
когда в коронарные сосуды устанавливаются специальные
приспособления-стенты, которые расширяют сосуд и улучшают кровоток. В
чем здесь кроется интрига? А том, что подобные вмешательства подчас
делают и тогда, когда даже нет уверенности в том, что в данную минуту
данному пациенту показано именно «стентирование».

Зато в конечных отчетах Департамента здравоохранения рисуется благостная
картина повального и успешного кардиологического набега медиков столицы
на коварную болезнь! Трепещите, холестериновые бляшки: ведь самый
главный врач столицы Леонид Печатников громко отрапортовал и москвичам,
и мэру (чьим замом Печатников тоже является – М.С.) том, что смертность
от инфарктов в Москве снизилась аж на 30%! А что еще можно было говорить
с трибуны в год, объявленный Президентом «годом борьбы с
сердечно-сосудистыми заболеваниями»? Сказать правду, значит тут же
увеличить реальное число заболевших инфарктом среди тех коллег, кто
составляет и подписывает радужные отчеты «наверх». А это против правил
чиновничьего братства.

Ту же хитрость используют и при отчетности об осложнениях после
операций. Схема проста: операция сделана? Сделана! Значит, домой –
долечиваться, пить бульон и чай с малиной. Стало вдруг плохо? Вызывайте
«скорую», которая отвезет бедолагу не туда, где его оперировали, а туда,
где будет свободная койка … Статистика снова победила!

*Хочешь жить? А для чего?*

Перечислять все «болячки» нашего здравоохранения, о которых горячо
говорили медики на Х съезде, сегодня нет смысла. О них сказано так
много, что к очередному их перечислению просто никто из медицинских
«небожителей» не прислушается: они-то как раз «в теме» по самое некуда:
ведь именно они и довели здравоохранение до клинической смерти.

Что делать в этой ситуации, решил подсказать и нам , и оставшимся в
профессии медикам наш Минфин, который с Минздравом связан единой
финансовой пуповиной – ФМС. Тот, кто пытался излечиться с помощью
медицинского страхования, навсегда усвоил: тот, кто беден, болеть не должен!

Например, финансисты предложили за «бесплатно» навещать терапевтов не
чаще 8 раз в году! Если заболел в субботу, вход в поликлинику только
через кассу! Бесплатный вызов «неотложки» — не более четырех раз в год!

Вызов терапевта на дом? Роскошь! Отменить его к чертовой бабушке! Ежели
суждено помереть, зачем тревожить врачей?

Нужна дополнительная консультация у профильного специалиста? Только за
бабки! И т.д.

Спасибо финансистам за такую заботу. Она свидетельствует о том, что
деньги в этом ведомстве окончательно приказали долго жить, в том числе –
и в самом ФМС. Во всяком случае, для всех нас.

Чего, судя по всему, большие чиновники желают и нам тоже. Хоть обидно,
но логично. Увы

Михаил Смиренский
Источник: argumenti.ru

Tags:

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос