Иммунная терапия лечит рак

4 февраля отмечается Всемирный день борьбы против рака. Какие новые пути лечения этого заболевания предложили ученые за последнее время? Вызывать у человека искусственный иммунитет к той или иной инфекции с помощью соответствующих вакцин медики научились давно, и работает этот механизм весьма эффективно. А вот предпринимавшиеся не раз попытки заставить собственную иммунную систему пациента бороться с раковыми клетками до сих пор успехом не увенчались. С вторгшимися в организм извне агрессорами иммунная система обычно справляется неплохо, но выявить и уничтожить раковые клетки не может. Чтобы помочь ей в этом, были даже созданы специальные вакцины. В отличие от обычных, в основе которых лежат специфические антигенные фрагменты бактерий или вирусов, в этих вакцинах содержались фрагменты поверхностных белковых структур, типичных для тех или иных раковых клеток.
Однако сколько-нибудь серьезных успехов в борьбе со злокачественными опухолями такие вакцины не принесли. «Это же наши собственные клетки, — поясняет Мишель Садлен (Michel Sadelain), директор Центра клеточной инженерии и переноса генов в Мемориальном онкологическом центре имени Слоуна и Кеттеринга в Нью-Йорке. — Раковые клетки — не бактерии, не вирусы, не паразиты, не вторгшиеся в организм патогенны. В этом-то все и дело!»
Модифицированные Т-клетки
Тут, собственно, существуют сразу две проблемы. Одна состоит в том, что различие между здоровыми и раковыми клетками слишком мало. Другая — в том, что иммунный ответ, вызываемый противораковой вакциной, слишком слаб. Это и побудило нью-йоркских ученых изменить сам подход к иммунной терапии.
«Если вы не можете добиться достаточно сильного иммунного ответа с помощью вакцины, то есть другой вариант: непосредственно модифицировать сами иммунные клетки, — говорит Мишель Садлен. — Мы производим отбор так называемых регуляторных Т-клеток у пациента и внедряем в них в лаборатории один-два дополнительных гена, вследствие чего эти лимфоциты обретают способность распознавать раковые клетки и вызывать достаточно сильный иммунный ответ».
У подвергшихся такой манипуляции Т-клеток на мембране образуется особая белковая структура — химерный антигенраспознающий рецептор. Этот рецептор распознает специфические белки-антигены на поверхности опухолевых клеток (конкретно речь идет пока о двух формах рака — лейкемии и лимфоме). Такие модифицированные Т-клетки связываются с раковыми клетками-мишенями и подают сигнал к их уничтожению.
Случай Эмили Уайтхед
Наглядным примером эффективности нового подхода может служить случай семилетней американской девочки Эмили Уайтхед (Emily Whitehead), страдавшей одной из форм лейкемии — острым лимфобластным лейкозом. После двух циклов химиотерапии, оказавшихся безуспешными, медики Филадельфийского детского госпиталя решились применить генетически модифицированные Т-клетки с химерным антигенраспознающим рецептором.
Медуллобластома — не одна, а две формы рака
До сих пор онкологи полагали, что первичная опухоль мало чем отличается от метастазов. Но оказалось, что это не всегда так, а значит, и лечить их надо разными препаратами.
Специальная камера выявляет метастазы
Меланому можно победить — по крайней мере, у мышей…
Наномази: прорыв в лечении кожных заболеваний
«Терапия этой пациентки оказалась чрезвычайно успешной, — говорит Мишель Садлен. — Похоже, модифицированные Т-лимфоциты полностью уничтожили все раковые клетки. Во всяком случае, никаких опухолевых клеток в ее организме врачи обнаружить больше не смогли».
В то же время случай Эмили Уайтхед показал и то, что такая терапия связана с риском. Модифицированные Т-клетки вызвали столь сильный иммунный ответ, что девочка чуть не умерла и ее пришлось положить в отделение интенсивной терапии.
*Проблема дозировки — **terra incognita*
Может быть, врачи «переборщили», ввели пациентке слишком много модифицированных Т-клеток? Дозировка — очень серьезная проблема, признает Мишель Садлен. С обычными медикаментами правильную дозировку можно «нащупать», увеличивая ее постепенно. Но здесь этот метод не работает: «Наши медикаменты — живые. Даже если вы ввели пациенту совсем мало клеток, они в организме размножаются, и дозировка сама по себе растет. А потом эти клетки еще какое-то время остаются в организме больного. Поэтому проблема разумной дозировки — это пока terra incognita. Разные онкологические центры решают ее по-разному».
На сегодняшний день новой экспериментальной терапии пока подверглось около 40 человек. Некоторым она помогла, некоторым — нет. Впрочем, ничего удивительного в этом нет, ведь речь идет лишь о первых шагах.
Перспективы вселяют надежду
Кроме того, в принципе тот же подход годится и для лечения других форм рака — при условии, что на оболочках этих опухолевых клеток удастся обнаружить столь же специфические антигены, что имеются на оболочках лейкемических и лимфомных клеток.
Если же такие белковые структуры, позволяющие однозначно отличать раковую клетку от нормальной, найдены не будут, то, возможно, отыщутся хотя бы какие-то специфические сочетания мембранных белков, типичные для опухолевых клеток, но не присущие здоровым. «Тут требуется хитроумное решение, — говорит Мишель Садлен. — Если такие сочетания найдутся, то мы модифицируем Т-клетки так, чтобы на их мембране было сразу два, три или четыре химерных антигенраспознающих рецептора. И только если все эти рецепторы одновременно свяжутся на поверхности одной и той же клетки с соответствующими антигенными белками, будет запущена команда на ее уничтожение».
Иными словами, в обозримом будущем такая генная терапия останется сугубо экспериментальной. Но перспективы вселяют надежду.
Автор* Владимир Фрадкин
Редактор* Ефим Шуман

Tags: , ,

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…