Для реформирования в поликлиниках сокращают ставки

В прямом эфире радио и телеканала КП противники и сторонники реформы

здравоохранения рассказывают, как будем лечиться дальше./

Афонина:

— В центре нашего внимания будет реформа здравоохранения. О том, что в медицине не все в порядке, стало известно давно. Самый громкий сигнал о помощи поступил от врача по имени Иван Хренов. Смотрим сюжет.

/История из блога врача службы медицины катастроф потрясла многих. По его словам, снимать боль пострадавшим в катастрофах придется анальгином — ведь работать спасательной бригаде приходится зачастую без сильных обезболивающих. Шокирует история о медиках восстановительного центра, которые открыто умоляли власти не делать их заведение врачебно-физкультурным диспансером, так как прекрасно понимали, что тогда профессионалы останутся на улице, а больные лишатся необходимого лечения. Подобных историй становится все больше. Врачи стали бить тревогу. По их мнению, всему виной реформа системы здравоохранения. Ведь в планах создать крупные поликлиники с современным оборудованием. А районные — сделать их отделениями. Власти уверяют: после закупки нового оборудования столичные поликлиники станут не хуже европейских. Для пациентов вся помощь, предусмотренная медстандартами, будет бесплатной.  В то же время появится возможность получить дополнительные, платные услуги. Врачи понимают, что нынешняя система здравоохранения нуждается в реформах. Но из-за таких изменений боятся остаться на улице. Официальные лица продолжают успокаивать обещаниями бесплатной медпомощи.  Поможет ли реформа здравоохранения предотвратить так называемый кризис в медицине? Станет ли лучше качество обслуживания в больнице после реформ?

И что думают сами пациенты по этому поводу?/

Афонина:

— О том, какие страсти бушуют за стенами медицинских учреждений, мы будем говорить сегодня. В гостях журналистка «Комсомольской правды» Анна Добрюха, потому что она скажет небольшое вступительное слово той части нашей аудитории, которая не очень пристально следит за тем, как проходит реформа здравоохранения и в чем она заключается.

Добрюха:

— Да, действительно московские власти задумали реформировать систему здравоохранения в столице. Основная задумка в следующем. Наши районные поликлиники, а также специализированные поликлиники, например для восстановительного лечения, объединяют, сливают, присоединяют к более крупным амбулаторным центрам — по несколько поликлиник к центру; либо к специализированным научно-практическим центрам. В итоге мы должны получать более высокую медицинскую помощь, поскольку эти центры будут оборудованы по последнему слову техники. Не хуже, чем европейские клиники. В то же время врачи обращают внимание: им говорили, что все они сохранят свои ставки, должности и так далее. Но в итоге такого объединения на практике происходит не совсем так. Врачи из поликлиники восстановительного лечения №4 Западного округа столицы обратились с открытым письмом. Заявили о том, что с одной стороны они часть своих полномочий теряют: врачи высших квалификаций не могут в полной мере реализовать все свои навыки — из серии «микроскопом гвозди забивать». И говорилось о том, что они потеряют часть стажа, и в итоге их зарплаты упадут. Хотя мы знаем, что у врачей зарплата по статистике в десятке самых низкооплачиваемых профессий России. Понятно, что реформирование всегда людей пугает. Объективно люди страшатся таких реформ. Это действительно боязнь реформ, или на практике что-то не так у нас в московском здравоохранении?

Афонина:

— Представлю тех, кто собрался в студии для обсуждения этого конкретного случая, и вообще ситуации, которая складывается с реформой здравоохранения. Рядом с Анной находится Ольга Константиновна Либусь.  Она была исполняющей обязанности заведующей ортопедическим отделением, врач-травматолог поликлиники восстановительного лечения № 4 Западного округа Москвы. Именно вы и те, кто не согласен с тем, что происходит в этом заведении, обратились в «Комсомольскую правду», и в частности, Анна Добрюха написала развернутую статью, после которой последовало огромное количество откликов. Сейчас мы выслушаем вашу точку зрения. Представлю и тех, кто находится по другую сторону баррикады. Здесь есть и третейский судья — в его качестве выступает Ирина Николаевна Ильченко, член комиссии по контролю за реформой и модернизацией системы здравоохранения Общественной Палаты Российской Федерации. Человек, который придерживается противоположной точки зрения — это *Ольга Михайловна Несук*, замдиректора по клинико-экспертной работе Московского научно-практического центра медицинской реабилитации восстановительной и спортивной медицины. Для начала давайте поймем, в чем суть конфликта.

Либусь:

— Наша бывшая поликлиника восстановительного лечения была специализирована по травматолого-ортопедической службе и восстановительному лечению данной категории пациентов. Мы были достаточно хорошо укомплектованы клинической базой, оборудованием, и вообще всем. Располагались в трех больших зданиях, одним из которых являлся бассейн. Оказывалась специализированная помощь травматологическим больным экстренной специализированной помощи, травматологическим больным бывшего района Солнцево. Ортопедическая специализированная помощь и восстановительно-реабилитационная служба оказывалась всем пациентам Западного округа. Все поликлиники. Все лечебные учреждения к нам направляли на консультацию пациентов. Мы их консультировали. Заслужили почет и уважение со стороны коллег и со стороны пациентов, потому что у нас поликлиника была укомплектована высококвалифицированными специалистами, и наши пациенты могли получить комплексные лечение и реабилитацию в нашей поликлинике. С 16 сентября этого года мы переведены в Московский научно-практический центр медицинской реабилитации и спортивной медицины. По сообщению нам пенсионного фонда, поскольку мы были поликлиникой восстановительного лечения. То есть амбулаторным городским звеном. Соответственно, отсюда: у нас сохранялся льготный медицинский стаж. Медицинские работники имеют льготный стаж, по выслуге в 30 лет имеют право выйти на пенсию. Те хирурги, которые отстояли у операционного стола, имеют год за полтора. И после 20-летней работы имеют право выйти на пенсию. Этот вопрос крайне заинтересовал всех наших медицинских работников, так как готовящаяся пенсионная реформа может удлинить возраст, а мы имеем эту привилегию.  Медсестра, начинающая работать с 15 лет, может уйти на пенсию уже в 45.  И врач, закончивший ВУЗ в 23-25 лет, может уйти на пенсию, не дожидаясь срока мужчинам. Мы запросили пенсионный фонд, он нам ответил: у вас нет в вашем названии указания на медицинскую деятельность — амбулаторную или стационарную. Теперь мы называемся: Московский научно-практический центр медицинской реабилитации и спортивной медицины, филиал №4. По штатному расписанию нашего НПЦ у нас чисто научные ставки. Все, что есть поликлиническое — по тем филиалам, которые были присоединены к нашему НПЦ. Пенсионный фонд не рассматривает и не будет рассматривать, какой медицинской деятельностью — нам был дан официальный ответ — занимается наше учреждение. У нас есть название, конкретное и четкое. Есть, медицинская деятельность или нет, получена лицензия — это было не обговорено. И фактически 16 сентября, как только изменяется штамп в нашей трудовой книжке, мы теряем этот медицинский стаж.

Добрюха:

— Какие потери в зарплатах могут быть — вы подсчитывали?

Либусь:

— Мы посчитаем. Первый вопрос, который мы подняли — потеря льгот.

Вторая потеря у нас в заработной плате. У нас была нормальная государственная поликлиника. Мы имели вакантные ставки. Врачи не всегда могут работать на одну ставку. Оклад у меня, врача высшей категории — 25500 рублей. Это «грязными». Выполняя работу на повышенных нормативах, мы имели за счет вакантных ставок доплаты. Я получала за интенсивный труд, за превышение, выполнение своих нормативов — а у нас еще спускался госзаказ, мы должны были принять по нашей поликлинике 212 тысяч обращений человек. И этот заказ мы должны были выполнить неукомплектованными штатами. Но мы и получали, и никаких возражений у нас не было. Мы — поликлиника хирургического профиля, которая имеет оперативную активность. Которая высоко оплачивается по фонду обязательного медицинского страхования.

Афонина:

— Сколько получалось в итоге, в среднем в месяц?

Либусь:

— В среднем в нашей поликлинике врачи получали до 60-80 тысяч. Это была уважаемая зарплата, поэтому мы никому не отказывали, и всех брали на лечение. Плюс, нам государство доплачивало, как положено по модернизации здравоохранения, 10 тысяч врачам и 5 тысяч медсестрам ежемесячно. С переводом в НПЦ мы их лишаемся.

Афонина:

— То есть вы лишаетесь этих 10 тысяч, или еще и тех дополнительных приработков?

Либусь:

— Мы лишаемся и этих. На сегодняшний день был выпущен приказ НПЦ о том, что у нас снимаются все наши надбавки, в частности мне платилась интенсивность. Приказом бывшего главного врача, нынешнего заведующего нашим филиалом мне она была присвоена до 31 декабря в размере 50 процентов — 12,5 тысяч. Для меня это не лишние деньги, для всех тоже. У моей медсестры тоже сняли. Мы сели на голый оклад.

Афонина:

— Давайте начнем с этих двух пунктов. Крик о помощи от вас прозвучал.  Врачи лишаются льгот, хороших денег. Ольга Михайловна Несук, что вы можете ответить на эти претензии?

Несук:

— Вы позиционировали меня как оппонента. Но я считаю, что это не совсем правильно. Как только возникло напряжение, когда нам стало об этом известно, в поликлинике восстановительного лечения №4 — я лично провела внутри поликлиники рядом с сотрудниками чуть более недели. Что сказать по льготному стажу — я от многих слышала, и это было основным побудительным моментом для подписания письма сотрудниками. Наши юристы серьезно проработали этот вопрос, и ответственно заявляем, что привилегии и льготы сохраняются. Потерь стажа не будет. Все мои попытки разыскать это письмо из Пенсионного фонда не удались. Сохраняются все льготы, ничего не меняется. Ольга Константиновна упустила важную составляющую в названии нашего центра — это ГБУЗ: государственное бюджетное учреждение Здравоохранения. А дальше — Московский научно-практический центр медицинской реабилитации восстановительной и спортивной медицины Департамента Здравоохранения Москвы. Поэтому, осмыслив это название, понятно, что никаких потерь стажа не будет у сотрудников.

Афонина:

— Что касается самого болезненного — финансов. Мы понимаем, что реформа здравоохранения направлена не только на то, чтобы улучить жизнь россиян, но и чтобы состояние врачей, в том числе и финансовое, поднять на более высокий уровень. По словам Ольги Константиновны, врачи оказываются в более худшей ситуации.

Несук:

— Последняя зарплата, которую получили полностью сотрудники поликлиники, за сентябрь — выплачена в полном объеме. Никаких потерь не было. Тревога за предстоящие изменения мне не очень понятна — откуда эта информация и на основании чего.

Либусь:

— Эта информация из вашего приказа о снятии всех надбавок с 1 ноября.  Приказом НПЦ у нас все надбавки с 1 ноября сняты. У нас большое сокращение вакантных должностей врачей, из которых раньше нам производились эти доплаты. Ко мне подошла позавчера наша кадровик и сказала: Ольга Константиновна, у вас по отделению только 0,5 ставки вакантных осталось. Поэтому между вами и Родомской напишите заявление на 30 процентов за интенсивность. В этом месяце я лично приняла тысячу человекопосещений, произвела большое количество манипуляций. При норме нагрузки 600 человек я перевыполнила эту нагрузку на полставки. Отсюда я 50 процентов не получаю, а получаю 30 из оставшейся вакантной. По другим отделениям вакансий вообще нет. Моя медицинская сестра тоже получала 50-процентную надбавку — она обеспечивает 50 процентов успеха моей работы. Она в течение сентября не получала надбавку, и не получает в октябре. И в ноябре тоже возникнут проблемы. Готовится приказ, он уже действует по Росси. У нас был приостановлен с 1 июля — о том, что медицинские учреждения переходят на самофинансирование. Мы должны будем заработать деньги. Чтобы оплатить электричество, коммуналку и все остальное по фонду медицинского страхования. И оставшиеся деньги будут нас стимулировать. Полная автономия. Если мы будем сокращены, не будет возможности принимать большое количество пациентов — в этом приказе оговорено, что минимальная заработная плата врачей 17-20 тысяч, у медицинских сестер — до 15. С этим приказом главный врач ознакомил в мае.

Афонина:

— Понятно, в деньгах вы теряете, причем солидно. Вопрос к слушателям: что не так в системе здравоохранения? Вы, будучи пациентами клиник и больниц, уже столкнулись с тем, как идут первые шаги этой реформы. Что действительно нужно изменить в здравоохранении, и каковы первые результаты этой реформы. Может, вы сталкиваетесь с тем же — врачи говорят: мы получаем меньше, поэтому не будем принимать вас в том объеме, как это было раньше.

Несук:

— Система оплаты труда складывается из нескольких составляющих, о чем Ольга Константиновна хорошо информирована. Да, вакантные ставки сократили. Полставки, 12,5 — не вся составляющая зарплаты доктора и медработника. Думаю, что центру удастся удержать высокий уровень оплаты сотрудников всех филиалов. Это зависит от многих составляющих, от количества принятых пациентов.

Афонина:

— Это значит, что чтобы дойти до планки 68-70 тысяч, Ольг Константиновна должна принимать пациентов больше?

Несук:

— Распределение: полставки, четверть ставки традиционно использовалось в медицине. В условиях модернизации и реорганизации идет оптимизация штатного расписания. И оценка труда каждого доктора, медсестры будет по конечному результату.

Афонина:

— То есть она должна умереть в кабинете, приняв в день 2000 пациентов — и только тогда она сможет добиться тех же 68 тысяч? Сколько нужно человеку реально принять пациентов, чтобы она получила в месяц 68 тысяч?

Несук:

— Это усмотрение сохраняется в фонд заработной платы. Руководитель учреждения подает списки сообразно нагрузке.

Афонина:

— Получается, если к врачу определенной узкой специализации не придет энное количество пациентов для того, чтобы человек потом получил солидные деньги — он будет сидеть на бобах и получать свои 25 и радоваться тому, что у него сохранено рабочее место? Обращаюсь к третейскому судье. Ирина Николаевна Ильченко, суть конфликта вы поняли.

Ильченко:

— Суть конфликта я поняла. Но хочу разделить проблемы здравоохранения: у нас есть общероссийские проблемы, и они здесь отражаются как в зеркале; интересы врачебного сообщества, которые озвучиваются — это проблема заработной платы. Это проблемы формирования заработной платы и системы.  Не все можно решить в рамках конкретного учреждения, и даже в рамках департамента здравоохранения Москвы. Потому что это общая боль и общая проблема. Сегодня поднимается вопрос на первом съезде врачей, который был в начале октября — озвучивались эти вопросы. В резолюциях вынесено предложение врачебного сообщества в отношении формирования системы начисления в зависимости от квалификации — а не то, что у нас сегодня имеет место: здесь надбавки, там стимулирующие выплаты и прочее. А базовые оклады уже настолько занижены и не соответствуют реальному объему нагрузки. Это системообразующий фактор. Следующий вопрос, который здесь поднимался — он касается реорганизации. Реорганизация направлена на повышение качества и доступности медицинской помощи. Эти три звена, которые сегодня вводятся в Москве особенно активно — они нормальны по своему содержанию и нацеленности. Но то, как это реализуется, вызывает очень много вопросов. И понятна боль врачей, которые в этой системе оказались между жерновами.

Афонина:

— Не продумали, не предусмотрели. Что такое может быть?

Ильченко:

— Как всегда, торопимся. Как всегда — сначала все быстро сделать, а потом уже посмотреть, что получилось. Можно было начать эту программу реорганизации в Москве с пилотного региона, с какого-то округа или одного комплекса: отработать, посмотреть, что получается. И дальше перемещаться на Москву.

Афонина:

— В этом конфликте есть две стороны: это врачи, медицинские работники — и пациенты. Кто от этой ситуации выиграет?

Звонок, Людмила, Московская область:

— /У меня после выступления главного врача сложилось впечатление

зажравшейся, зарвавшейся москвички. Которая может говорить только о

ставках и деньгах. Все эти ортопедические больницы — я с сыном лежала на

восстановительном лечении — это бездельники. У врачей в Московской

области зарплата — копейки, 10-12 тысяч. Эти люди спасают тяжелых

больных. Нет медицинского оборудования, медикаментов. Гастарбайтеры

приходят без полисов./

Звонок, Андрей, Москва:

/- Ничего в Москве врачи не зажрались. У близких родственников ребенок с

синдромом Дауна обратился за скринингом мозга. Ставить скрининг нужно

срочно, его поставили в очередь на три месяца. А в платных услугах

сказали: ваше заболевание не так страшно — это в Академии Наук при

институте детства. Такое громкое и теплое название — и сколько там

стоит: от 10 тысяч рублей./

Звонок:

/- У отца 4-я стадия рака. Меня возмутило, что надо было пройти еще

четырех врачей, а он лежачий человек, никто не хотел выезжать на дом. Я

столкнулась с бюрократией, вчера он умер./

Афонина:

— Обозначим проблемы. Первая: считается, что реформа здравоохранения идет в пользу только крупных городов, в глубинке все остается так же.  Второй: пациентов насильно заставляют пользоваться платными услугами. А что думают врачи России об уровне своих зарплат и как они оценивают свою ситуацию?

 

Tags:

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…