Какие роды лучше.

КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ ВЫПОЛНЯЕТСЯ ПО СТРОГИМ МЕДИЦИНСКИМ ПОКАЗАНИЯМ. Все остальное — от лукавого. То есть — от ОБС.
И еще. Матка — она после родов сокращается. После всех. Только у тех, кто рожал через пути, заботливо предоставленные матушкой Природой, она сокращается целая. Без дефектов. А у тех, кто перенес все прелести «безболезненного» кесарева сечения, она сокращается разрезано-ушитая.  Порежьте ножницами трикотажное платье. Заштопайте. А теперь порастягивайте на свету. Ну, как? Упражнение на наглядность помогло?  Платью, правда, не больно. Ну так и вы — не тряпка.
Еще? Извольте. Кровопотеря в нормальных родах не превышает 150 — 200 мл.  Вы теряете стакан крови. Даже при «нормальном» кесаревом сечении кровопотеря составляет порядка 450-500 и более миллилитров. С полкастрюльки. Акушерские операции — одни из самых «кровавых». Потому что количество капилляров в беременной матке не увеличивается.  Изменяется их качество. Капилляр полнобеременной матки в диаметре равен окружности небольшого женского мизинца. При кесаревом сечении риск маточных кровотечений больше. Потому что на собственно травматизацию сосудов — мы же не филиппинские хирурги, мы все это скальпелем режем, увы, — наслаиваются те самые биологические вещества и «гормоны стресса».  *Когда вы рожаете через естественные родовые пути, то ни один злой микроорганизм не проникает в вашу суть*. Внутреннюю. Влагалище, милые дамы, приспособлено для общения с внешней средой. Это, если угодно, прихожая вашего организма, простите за доступное сравнение. А вот то, что находится там, внутри, заботливо укрытое брюшиной, — это ваша «спальня», не приспособленная для принятия посторонних. Вы полагаете, акушеры-гинекологи по собственной прихоти назначают вам антибиотики в раннем послеоперационном периоде? Нет. Это «уборка», дамы. Потому что самый стерильный инструментарий, самые чистые руки вкупе с одноразовыми перчатками и насмерть прошитой ультрафиолетом операционной не даст гарантии, что в ваш «альков» не проник нежеланный гость в виде какого-нибудь микроорганизма. *Ах, вот лично вам никаких антибиотиков не назначали? Будьте уверены, ввели во время операции*. В ту же систему, куда анестезиолог периодически вводит свои коктейли. Туда же еще ввели и окситоцин. Чтобы матка лучше сокращалась.
И еще всяческие фраксипарины и гепарины. Потому что свертывающая система крови «испугалась». Хотите вы того или нет.  Ну и не будем скидывать со счетов «радости» послеоперационного периода.  Ваша соседка по родзалу уже скачет галопом и наворачивает булочки с медом? *Приготовьтесь пару суток бродить в трепетном поклоне больничным полам и попивать однопроцентный кефир, закусывая дубовым сухариком и печеным яблочком без сахара*. У вас, пардон, газики не так легко отходят. Потому что послеоперационный парез кишечника после миорелаксантов — см. выше. Так что, если вы сильно стеснительная, заранее озаботьтесь отдельной палатой. Газоотводной трубкой приятнее шипеть в блаженном одиночестве.

Миф второй: «Зато ребенку лучше»
Не лучше. Он не проходит специально разработанного для него всей эволюцией человека биомеханизма родов. Это физика. Не говоря уже о лирике — так любимых вами перинатальных матрицах (см. «На свободу с матрицей!» <http://tata.ru/children/roddom/20360>).  Риск родовых травм такой же, как и при родах через те самые — естественные — пути.
Плюс трудности адаптационного периода.
Плюс антибиотики, которых вы боитесь, как черт ладана.
Вы уже приготовились спорить? Спорьте. Только учтите следующее:
Мы все — особенные. И реакции наши и наших детей — особенные. Это не значит, что кто-то из нас или наших детей — лучше или хуже. Течение конкретно наших родов и особенности неонатального периода конкретно нашего ребенка зависят от столь огромного количества и качества факторов, что в формате журнальной статьи мне этого не изложить. Вы можете делиться друг с другом личным опытом. Да, кто-то и после кесарева через сутки летал, а кто-то после родов через что положено — ползал.  Особенно после разрыва промежности степени «хард». В каком лечебном учреждении врачи — душки, а в каком — убийцы в зеленых пижамах. Друг другу можно и нужно говорить, что было. Но, милые девочки, запомните!  Запишите в свой молескин. Высеките на скрижалях. Сделайте татуировку у мужа на плече:
Кесарево сечение — абсолютно безболезненная процедура. Положили на удобный стол. Анестезиолог убаюкал. Милый дядюшка или тетушка доктор совершили пару пассов скальпелем — вуаля! — и вы уже в палате, только внизу живота маячит что-то белое. Изредка пропитанное красным.  А теперь подумаем вместе. Во-первых, у всех у нас индивидуальный болевой порог. Совершенно особенная реакция на стресс. Не говоря уже о реакции на анестетики и миорелаксанты. Что такое миорелаксанты? Это такие «чудеса фармакологии», которые вводятся вам в организм, чтобы он не сильно сопротивлялся «пассам» скальпеля. Чтобы ваш, пардон за натурализм, кишечник не «лез» в рану, мешая вначале разрезать, а затем и ушивать. Чтобы, чтобы, чтобы… Позвольте я не буду читать вам курс клинической фармакологии с топографической и оперативной хирургией вкупе.  Говоря «стресс», я имею в виду не то, что понимают под этим в быту, а стресс физиологический. Испытываемый не вашей психикой, но вашими тканями. Грубо говоря — ох, какой жирный «неуд» влепил бы мне профессор патологической физиологии, — это гормональный и прочий выброс резервов вашего организма в ответ на травму. Или вы считаете, что те самые изящные движения скальпелем, а затем иглой в иглодержателе, я уже не говорю о массе крючков в ране — это самая что ни на есть нормальная физиология?

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…