«Наши мужья стали импотентами!»

Секретарь горкома партии Надя Дрозд после свадьбы стала чаще бывать у ликвидаторов.
Как известно, на ликвидацию Чернобыльской аварии были брошены полки химзащиты со всех военных округов Советского Союза. Они были неполного состава, поэтому доукомплектовывались военкоматами запасниками, как говорят в народе – «партизанами». Наш полк формировался в Казахстане с 1 по 9 мая, людей в прямом смысле вытаскивали из-за праздничных столов, брали всех подряд.  В той суете, естественно, не обошлось без накладок. Уже в пути следования я обнаружил, что некоторых «партизан» призвали незаконно. У одного отца-одиночки остались двое маленьких дочек под присмотром соседей, у другого беременная жена и четверо малышей. На одной из станций эшелон остановили, и людей отправили домой. А нас, прибывших к месту дислокации под город Хойника, что в Белоруссии, и едва обустроившихся, сразу бросили в бой.  Люди работали непосредственно на самой станции — разбирали завалы после взрыва, а также занимались дезактивацией жилых домов. При этом высокие партийные и государственные чины, периодически посещавшие с инспекцией воинскую часть, всячески убеждали, что никакой особой опасности нет. Даже памятку выпустили, в которой говорится, что уровень радиации на здоровье не отразится. И многие поддались на такие «шапкозакидательные» настроения. Первыми в набат забили жены ликвидаторов. Дело в том, что мы с командиром полка — подполковником Самадом Лутфуллаевым решили наладить переписку с семьями солдат и сержантов, трудовыми коллективами, где они работали до аварии. Стало традицией перед началом фильма в летнем кинотеатре зачитывать письма, прослушивать аудиокассеты («говорящие письма», как мы их называли), пришедшие в адрес командования. И вот однажды раскрываем мы конверт, а в письме жены одного из «партизан» читаем такое, что волосы дыбом. «Вы делаете наших мужей бесплодными импотентами, вам всем бежать оттуда надо!» – писала она, обзывая руководство страны всеми словами, которых нет в словаре. Правда, затем, видимо, поостыв и поняв, что никто не в силах пойти против выполнения правительственного задания, дала несколько советов. В частности, рекомендовала ежедневно пить красное вино.  Подобное письмо она отправила и мужу, поэтому скрыть это послание было невозможно. А правдивости ему добавляло то, что про профессии женщина была инженером-ядерщиком.  Наряду с уже ходящими слухами о последствиях радиации для человека это письмо доставило немало хлопот командованию. Особенно в половом вопросе, борьбе с зеленым змием. Питался личный состав по нормам подводников экологически чистыми продуктами. Но так как был объявлен сухой закон, вино заменялось сыром. Офицеры через местные органы власти себе вино и водку доставали.  А «партизаны», работающие в зоне отчуждения, поначалу кинулись в оставшиеся без хозяев продуктовые магазины.  Но там их ждало разочарование – на прилавках продукты лежали, а вот ликеро-водочные изделия хозяева после взрыва вывезли. Поэтому главным поставщиком алкоголя стало местное население, сразу взвинтившее цены на свою продукцию в 3-4 раза, и готовое в любое время суток доставить его в любое место. Однако повального пьянства не было, а все потому, что был негласный договор о так называемой культуре пития — для поддержания здоровья в борьбе с радиацией. Не меньшее волнение вызвали взаимоотношения личного состава с местным женским населением. К радости ликвидаторов, озабоченных будущим своего мужского достоинства, в окрестных селах большинство составляли женщины. На тех и других довольно быстро повлияли разговоры о возможном бесплодии и т. п.  Поэтому «взаимопонимание» находили быстро. А первым пострадал командир. Кто-то «настучал» жене о его любовных похождениях, и она тут же приехала в часть и была с ним до конца командировки. Так же поступили еще несколько жен офицеров и «партизан». За несколько месяцев нашего пребывания некоторые военнослужащие успели и жениться, и развестись. Но особенно запомнилась свадьба секретаря местного горкома партии Нади Дрозд и начальника продовольственной службы старшего лейтенанта Анастасьева, которые и поныне живут вместе уже почти 20 лет. Со многими однополчанами я поддерживаю связь.  Одних, как говорится, уж нет, а те далече. Жалею обо всех, но более всего о 250 ребятах срочной службы, которых вместе с бывалыми солдатами и офицерами кинули в этот ад. Считаю преступлением посылать на борьбу с радиацией 19-летних ребят, не познавших еще никаких радостей жизни.
Василий Попов, полковник запаса, Киев.
Источник: © ЗАО СП «Комсомольская правда»-Украина».

Tags: ,

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос