Липопротеин (а)

Сочетанное развитие проатерогенных нарушений обмена липидов, липопротеинов и углеводов, обусловленное системным воспалением и оксидантным стрессом Т.В. Талаева, И.Э. Малиновская, И.В. Третяк, В.В. Амброскина, О.В. Янус, В.А. Шумаков, В.В. Братусь   Институт кардиологии им. Н.Д. Стражеско АМН Украины, г. Киев
Ключевые слова: системное воспаление, инсулинорезистентность, атеросклероз, липопротеины
В настоящее время атеросклероз рассматривают как одну из форм течения хронического воспаления с выраженным аутоиммунным компонентом. Воспаление – один из важнейших и неотъемлемых компонентов атерогенеза на всех этапах развития процесса – является как его этиологическим фактором, так и патогенетическим механизмом прогрессирования и дестабилизации ишемической болезни сердца (ИБС), обусловленной атеросклерозом.
В патогенезе атеросклероза необходимо различать системный и локальный воспалительные процессы, которые могут возникать независимо, но в динамике оказывают выраженное взаимопотенцирующее действие. Представления о системном воспалении приобрели законченную форму только в последнее время, хотя упоминание о нем содержится еще в работах И.И. Мечникова. Пользуясь определением “внутрисосудистое воспаление”, И.И. Мечников говорил о возможности фагоцитоза бактерий циркулирующими лейкоцитами. В 1995 г. А.Н. Маянский ввел в употребление понятие “синдром внутрисосудистой активации крови”, который в зарубежной литературе обозначают как “синдром системной воспалительной реакции” [4]. В последнее время природу системного воспалительного синдрома трактуют как сочетание и последовательность развития ряда процессов, которые начинаются генерализованной активацией воспалительных клеток крови: моноцитов (МЦ), нейтрофилов (НФ) и тромбоцитов. Это сопровождается продукцией и накоплением в крови свободных радикалов, провоспалительных цитокинов и хемокинов; возрастанием атерогенного потенциала крови за счет увеличения количества липопротеинов (ЛП) и появления их модифицированных форм; экспрессией молекул адгезии; трансэндотелиальной миграцией лейкоцитов; усилением локального воспаления. Все эти изменения обусловливают, в конечном итоге, ремоделирование стенки сосуда, развитие атероматозной бляшки и дальнейшую ее эволюцию вплоть до разрушения и развития острого коронарного синдрома.
Одним из важнейших механизмов проатерогенного действия воспаления является развитие системного оксидантного стресса и, как следствие, проатерогенных нарушений обмена ЛП крови, появление антител к ним, изменение структуры стенки магистральных артерий. Так, у пациентов с сероположительностью к Helicobacter pilory или Сhlamidia pneumoniae установлены выраженные изменения профиля липидов крови с увеличением содержания триглицеридов (ТГ) и общего холестерина (ХС), сочетающиеся с пропорциональным возрастанием концентрации в плазме белков острой фазы, провоспалительных цитокинов и молекул адгезии [16]. В исследовании, которое включало 28 детей в возрасте в среднем 5 лет, госпитализированных с острой инфекцией, при содержании С-реактивного протеина (CРП) в плазме выше 15 мг/л уровень в крови антител к окисленным ЛП низкой плотности (ЛПНП) был повышен по сравнению с контрольной группой на 30 %, уровень ХС ЛП высокой плотности (ЛПВП) снижен вдвое, отношение содержания общего ХС к ХС ЛПВП увеличено почти в два раза. При обследовании через 3 мес содержание в крови антител к окисленным ЛПНП оставалось повышенным, отмечали значительное увеличение толщины интимы-медии сонной артерии (на 15 % – с 0,41 до 0,48 мм) .
Аналогичные нарушения обмена липидов и ЛП крови, сочетающиеся с развитием системного воспалительного процесса, были отмечены и у больных с инсулинонезависимым сахарным диабетом (ИНЗ СД), что позволило предположить наличие патогенетической общности атеросклероза и ИНЗ СД.
В этом исследовании основное внимание было сконцентрировано на определении способности системного воспаления вызывать метаболические нарушения, являющиеся основой атерогенеза, прежде всего – нарушения обмена липидов, ЛП, углеводов, развитие инсулинорезистентности (ИР), то есть комплекс изменений, которые обозначаются как “метаболический синдром”. Для решения вопроса о роли воспаления как фактора, патогенетически объединяющего атеросклероз и ИР, нами были изучены и сопоставлены изменения показателей активности системного воспаления, оксидантного статуса, характер нарушений липидного спектра крови, обмена глюкозы и чувствительности к инсулину при экспериментальном моделировании системного воспаления и у больных с ИБС в острой фазе течения.
В последнее время появились данные о том, что фенофибраты, являясь агонистами пероксисомальных рецепторов – PPARa, оказывают, помимо гиполипидемического, выраженный противовоспалительный эффект, угнетают экспрессию цитокинов, металлопротеиназ и реактантов острой фазы, снижают уровень циркулирующего интерлейкина-6 (ИЛ-6), фибриногена и CPП [6].
Для проверки предположения о наличии тесной взаимосвязи между системным воспалением и нарушениями метаболизма липидов с развитием гипертриглицеридемии (ГТЕ) в одной из серий исследований определяли влияние гиполипидемической терапии фенофибратом на зависимость между исследованными метаболическими нарушениями в условиях системного воспаления.
Материал и методы
Экспериментальная часть исследования была проведена на двух группах кроликов, содержавшихся на стандартной диете, у которых системное воспаление воспроизводилось внутривенным введением пирогенала (по 10 МПД* трижды через день в течение первой недели, затем 1 раз в неделю на протяжении 8 нед). Первая группа, включавшая 10 животных, была контрольной. В течение всего времени проведения эксперимента 12животным второй группы ежедневно давали фенофибрат (дурафенат MF, фирмы “Merck”, Германия) по 25 мг в сутки. Через 1, 2, 4, 6 и 8 нед проведения эксперимента проводили заборы крови из краевой вены уха и определяли основные показатели изменений обмена липидов и ЛП (общее содержание ХС и ТГ, содержание ХС ЛПНП, ЛП очень низкой плотности (ЛПОНП) и ЛПВП, свободных жирных кислот (СЖК), активность постгепариновой липопротеинлипазы (ЛПЛ)) и обмена углеводов (содержание в крови глюкозы и гликозилированного гемоглобина (HbA1c)). Для оценки чувствительности к инсулину использовали подкожный инсулиновый тест с определением изменений содержания глюкозы в крови через 30, 60 и 120 мин после подкожного введения 0,2 ЕД актрапида НМ.
Параллельно определяли активность воспалительных клеток крови: МЦ – по изменениям внутриклеточного содержания малонового диальдегида (МДА), НФ – по величине их спонтанной (СХЛ) и индуцированной зимозаном (ИХЛ) хемилюминесценции (ХЛ).
Выраженность свободнорадикальных процессов в крови определяли по содержанию в ней МДА и показателям СХЛ и светосуммы ИХЛ (Еі) плазмы, о наличии и активности системного воспаления судили по уровню СРП в плазме. Все определения проведены на полуавтоматическом биохимическом анализаторе “Cormay Plus” с использованием стандартных наборов фирмы “Cormay” (Польша).
Наличие и концентрацию в крови модифицированных ЛП определяли с использованием культуры макрофагов мышей (ММ); по изменению соотношения между содержанием ХС и ТГ в ММ после инкубации с исследуемой плазмой судили о субстрате модификации – ЛПНП или ЛПОНП. Детально принцип биотестирования атерогенных свойств плазмы описан нами ранее [5]. Антиоксидантное состояние плазмы оценивали по активности каталазы [3].
Обследованы также 28 больных с острым инфарктом миокарда, находившихся на лечении в отделении острого инфаркта миокарда и восстановительного лечения. У больных определяли те же показатели, что и в экспериментальном фрагменте исследования.
Полученные результаты обработаны статистически с применением критерия Стьюдента.
Результаты и их обсуждение
Через 1 нед после начала эксперимента содержание CPП в крови кроликов достоверно увеличилось в 2 раза, достигая (4,7±0,2) мг/л, и продолжало прогрессивно возрастать (до (36,4±1,9) мг/л), максимально превысив исходное значение в 17 раз через 8 нед (Р

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос