«Голубая кровь». Как это было

В конце 1984 года меня пригласили в институт хирургии им. А.В. Вишневского: здесь при операции на сердце впервые применяли кровезаменитель перфторан, разработанный учеными Института биофизики АН СССР.В конце 1984 года меня пригласили в институт хирургии им. А.В. Вишневского: здесь при операции на сердце впервые применяли кровезаменитель перфторан, разработанный учеными Института биофизики АН СССР. Готовясь к операции, хирурги достали из холодильника флакон с голубоватой жидкостью, которой предстояло защитить миокард. «Голубая кровь…» — напросилось невольное сравнение. Под таким заголовком и вышла моя статья в «Известиях», а потом это название пошло по всем публикациям на эту тему.
Изобретение было революционным в хирургии: стандартного, общепринятого заменителя крови в мире не существовало, хотя поиски шли. Препарат блестяще прошел клинические испытания и был даже выдвинут на Государственную премию СССР. Но тут-то и начались его злоключения. Поползли слухи, что препарат повинен в ряде смертей, а руководитель работ профессор Феликс Белоярцев проводил опыты на людях… Сотрудников лаборатории то и дело вызывали в прокуратуру, в «компетентные органы». Говорили о некоем письме, разоблачающем козни разработчиков.
В скандале прослеживался почерк неудачливых конкурентов: в ЦНИИ гематологии и переливания крови тоже работали над подобным кровезаменителем, но он оказался настолько токсичным, что его сняли с клинических испытаний. А поскольку в программе участвовали видные чиновники Минздрава СССР, то там тоже постарались скомпрометировать новинку.
И разработчики перфторана, и медики, его применявшие, обратились ко мне, как к автору первого материала, за помощью. В те времена публикация в «Известиях» была равносильна директиве. Я подготовила статью. А когда позвонила Белоярцеву для уточнения кое-каких деталей, его уже не было в живых: ученый, не выдержав травли, покончил с собой.
Я поставила в известность секретариат. Игорь Голембиовский, в то время ответственный секретарь «Известий», велел мне «сидеть тихо» — статью подготовили к выходу.
Но дотошность не давала мне покоя: что за письмо было в «органы»? И было ли оно вообще? И я позвонила в пресс-службу КГБ. Мне обещали перезвонить. Но позвонили главному редактору И. Лаптеву. Высокий чин возмущался сотрудницей, которая за какого-то самоубийцу вступается!
Статью из номера сняли. Меня «секли» со всех сторон: «Кто тебя просил звонить?!» Я рыдала… Коллега из «Литературки» предложила напечатать статью у них. Она там вышла — почти на полосу. Раскритикованные в ней лица и ведомства промолчали. А вскоре в «Советской России» появилась уничтожающая, разоблачительная статья о перфторане и его разработчиках…
Лаптев на летучке высказался в том смысле, что, к счастью, мы не напечатали статью Ивченко, чем избежали грандиозного скандала. А меня вызвал «на ковер».
Я не слыла маститым автором, к которому было безграничное доверие, но стояла на своем как бастион: я настолько — до мелочей — владела ситуацией, что без труда разбила доводы оппонентов из «Советской России» и даже редактора заставила усомниться в их правоте. Внимательно выслушав, он сказал: «Ваша убежденность делает вам честь».
Словом, этой «голубой кровью» я много попортила крови своей. Но время все поставило на свои места. Ряд публикаций на тему возвращения «голубой крови» прошли в «Известиях» и в других газетах. Перфторан существует, применяется, пользуется у медиков большим спросом. А я горжусь тем, что известинцы внесли свой вклад в победу справедливости.
Лидия Ивченко, в 1969-1994 гг. корреспондент социально-экономической
редакции «Известий», освещавший медицинские новости и проблемыЧитайте
также «Покушение на логотип»
Источник: Известия.RU

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


Беркегейм Михаил

About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос