Генная терапия облысения

По словам специалистов, знакомых с работами генетика Рональда Кристала, из Медицинского центра Корнельского университета, мастеров по изготовлению париков, а также изобретателей всевозможных средств от облысения ожидает неминуемое банкротство.По словам специалистов, знакомых с работами генетика Рональда Кристала, из Медицинского центра Корнельского университета, мастеров по изготовлению париков, а также изобретателей всевозможных средств от облысения ожидает неминуемое банкротство. Если не завтра, то, во всяком случае, через несколько лет. Не очередным кремом или травами собирается доктор Кристал сделать все человечество обладателем пышных шевелюр, а геном, которому присвоено имя SHH — акроним английских слов Sonic hedgehod, что буквально означает «дикобраз со скоростью звука». Но это не шутливая абракадабра: имя свое ген получил в честь Соника Хеджхога — героя популярной видеоигры. Кто первым ввел это имя в генную терапию — историки когда-нибудь уточнят.
SHH — один из скульпторов человеческого тела. У эмбриона он делит мозг на сегменты, намечает в общих чертах органы чувств. Если SHH слишком мал, даже по микроскопическим меркам, дитя может появиться на свет с одним глазом, как у гомеровского Циклопа, пожиравшего спутников Одиссея. Этот врожденный дефект так и называется — циклопия.
Когда ребенок рождается, SHH оставляет профессию скульптора-творца и как бы отправляется на пенсию, избрав себе занятие полегче и поспокойнее. Он присматривает за волосяными мешочками, следит, как они соблюдают свой цикл, состоящий из трех этапов — роста, регрессии и гибели. Всего на голове у взрослого человека приблизительно сто тысяч таких мешочков-фолликул. Каждый с ними рождается, н не умирает с ними: часть из них сама умирает, другая часть формирует более тонкие, чем в молодости, волосы.
И вот недавно в «Журнале клинических исследований» появляется статья, из которой явствует, что доктору Кристалу и его коллегам Филиппу Леопольду и Ноборо Сато удалось заставить угасающие волосяные мешочки мышей вернуться в фазу роста. Удалось потому, что клетки мешочков испытали на себе воздействие активного SHH-гена. Все это, повторяем, сделано в опыте над мышами. Но сколько всего в медицине начиналось с мышей и крыс, а потом переходило к людям! И доктор Энтони Оро, дерматолог из Станфордского университета, и Эрвин Эпстай из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, тоже дерматолог, считают, что результаты экспериментов, проведенных Рональдом Кристалом и его сотрудниками, вселяют вполне обоснованные надежды на то, что с облысением будет покончено. «Если волосяные мешочки у мышей вернулись к жизни — говорит Эпстайн, — то с таким же успехом их можно оживить и у людей».
«Конечно, — оговаривается Эпстайн, — может ничего не получиться, но я не представляю себе, почему. Мне кажется, что ген SHH — это один из факторов, который заставит волосы снова расти. Один, но не единственный. Возможно, существуют и другие, и из них из всех будет сделан чудодейственный генный коктейль».
Ген SHH достигает цели способом, который был отработан несколько лет назад и применяется в генной терапии для лечения многих болезней. К ослабленному аденовирусу, который обычно вызывает легкую простуду и для человека не опасен, прикрепляется ген, и вирус вводят в волосяной мешочек. Так как вирусы способны проникать в клетку и побуждать ее вырабатывать такие же гены, какое они несут на себе, генетики считают их идеальным средством транспорта. Едва вирус с геном оказывается в клетке, как там начинается производство копий прибывшего гена. В нашем случае — гена SHH. Кристал и его коллеги вводили вирус мышам, чьи волосяные мешочки уже вошли в фазу угасания. Чтобы различить растущие волосы, испытавшие на себе воздействие гена, экспериментаторы приобрели в ближайшем косметическом кабинете необычный реагент — краску для волос Clairol blond, и мышей-брюнеток сделали мышами-блондинками. Через несколько дней на тех, участках, куда был введен вирус, появились присущие этому виду мышей черные волосы. Появились только там и больше нигде. Стало очевидно, что ген действует лишь на те клетки, куда его ввели, и на сравнительно небольшое их окружение, а на весь волосяной покров его действие не распространяется: для окончательного восстановления волос понадобятся еще инъекции. Если этот способ окажется подходящим и для человека, тому придется выдержать множество инъекций. Но чего только не терпят люди, особенно женщины, ради красоты! Зато повторные инъекции долго не потребуются. Если волосы начнут расти так же бурно, как в молодости, значит, пройдет два-три года, прежде чем понадобится новый визит к косметологу с генетическим уклоном.
У человека волосяные мешочки-фолликулы проходят свой цикл приблизительно за четыре года. С возрастом, однако, цикл укорачивается. Оттого подросткам не составляет никакого труда отрастить волосы до плеч и косы до колен, а пожилой человек об этом может только мечтать. В отличие от мышей, чьи волосяные мешочки приступают к новому циклу все разом, одновременно, у человека они переходят из фазы в фазу вразнобой, и это, конечно, усложняет генную терапию.
Судя по всему, перед тем как начать клинические испытания нового метода, генетикам придется поломать голову над многими проблемами. Доктор Эпстайн, например, утверждает, что излишняя активность гена SHH приведет к карциноме базальных клеток — излечимому раку кожи. Хоть он и излечим, но все-таки рак! Несмотря на то, что Кристал и его коллеги вводят мышам ничтожные дозы гена, и у тех никогда не было даже намека на опасное перерождение клеток, проблема безопасности по-прежнему остается на повестке дня. Не стопроцентно безопасен в больших дозах и вирус, который как подозревают, явился виновником недавней смерти одного пациента, случившейся во время клинических испытаний генной терапии в Пенсильванском университете. Правда, Кристал замечает, что для переноса генов нетрудно приспособить и другие вирусы, сделав их абсолютно безопасными. Но, вообще-то все дело в дозах, а эта проблема все-таки не из сложных. Немного странно сознавать, что генная терапия, предназначенная для борьбы с тяжелыми наследственными болезнями, терапия, на которую возлагают надежды онкологи и кардиологи, будет использована в такой казалось бы, легкомысленной и необязательной области, как косметика.
Однако, Рональд Кристал, будучи известным исследователем в сфере генной терапии, начавший разработку способов лечения некоторых сердечных болезней, а также пузырчатого фиброза, ничего странного в этом не находит. Осчастливить тысячи людей — как бы ни называлось лекарство — генная косметика или косметическая генетика — разве это плохо, или, чего доброго неактуально! И недаром в научном мире проявляют интерес к его косметическим изысканиям: они важны для понимания биологии волосяных мешочков. Кстати, говорит Кристал, косметика косметике рознь. Когда метод будет окончательно отработан, его в первую очередь используют для восстановления волос у тех пациентов, кто потерял их в результате химиотерапии.
Доктор Кристал учился когда-то на физическом факультете и начинал как физик-ядерщик. Но внезапно увлекся физиологией сердца, окончил медицинский факультет и вот уже 15 лет работает в генной терапии. Волосяными мешочками он заинтересовался не случайно. Дело в том, что «откорректированные» гены, которые несли на себе аденовирусы, проявляли свою активность очень недолго: аденовирусы тотчас обнаруживала иммунная система и набрасывалась ни них из всех сил. В этой схватке доставалось, естественно, и генам. Доктор Кристал давно уже понял, что он мог бы, вводя в организм пациента откорректированный ген, лечить врожденный пузырчатый фиброз. Но увы, мог бы лишь теоретически: чтобы фиброз был побежден, гену следовало бы проявлять свою активность подольше. Но у гена это не получалось. Начались поиски боле стойких генов, который мог бы доставить к месту действия все тот же аденовирус (лучше, чем это средство передвижения, придумать ничего нельзя). Подходящий ген был открыт в свое время у мушки-дрозофилы. Генетики заметили, что если мушиный эмбрион лишится этого гена, то у него не сформируются надлежащие сегменты. Быстро были найдены двойники этого гена у млекопитающих, и один из них получил название Sonic hedgehog. Он уже восстанавливает волосы мышам, а мы люди, терпеливо ждем, когда он начнет проникать и в наши лысины.
Copyright © 2000 Академия образования, социального и экономического развития.

Комментариев пока нет.

Добавить комментарий


About Беркегейм Михаил

Я родился 23 ноября 1945 года в Москве. Учился в школе 612. до 8 класса. Мама учитель химии. Папа инженер. Я очень увлекался химией и радиоэлектроникой. Из химии меня очень увлекала пиротехника. После взрыва нескольких помоек , я уже был на учете в детской комнате милиции. У меня была кличка Миша – химик. Из за этого после 8 класса дед отвел меня в 19 мед училище. Где меня не знали. Мой отчим был известный врач гинеколог. В 1968 году я поступил на вечерний факультет медицинского института. Мой отчим определил мою профессию. Но увлечение электроникой не прошло, и я получил вторую специальность по электронике. Когда я стал работать врачом гинекологом в медицинском центре «Брак и Семья» в 1980 году, я понял., что важнейшим моментом в лечении бесплодия является совмещение по времени секса и овуляции. Мне было известно, что овуляция может быть в любое время и несколько раз в месяц. И самое главное, что часто бывают все признаки овуляции. Но ее не происходит. Это называется псевдоовуляция. Меня посетила идея создать прибор надежно определяющий овуляцию. На это ушло около 20 лет. Две мои жены меня не поняли. Я мало времени уделял семье. Третья жена уже терпит 18 лет. В итоге прибор получился. Этот прибор помог вылечить бесплодие у очень многих женщин…
×
Записаться на приём или задать вопрос